Для обновленного "Музыкального ринга" участие Валерия Леонтьева было бы просто блестящим вариантом. Но согласится ли певец принять наше предложение - при том критическом обстреле, которому он в то время подвергался в прессе? Решится ли выйти один на один с аудиторией, где будут не только его поклонники, но и противники? Захочет ли в публичной полемике отстаивать свое творческое кредо? На "Ленфильме" кинорежиссер Виталий Аксенов заканчивал съемки видеофильма "Как стать звездой" с Валерием Леонтьевым в одной из главных ролей.

Когда мы вошли в съемочный павильон, весь сверкающий огнями, с переливающимися золотыми и серебряными сводами, и видели манекенщиц, которые на фоне изящных конструкций демонстрировали какие-то фантастические наряды, я сразу же подумала о нашей студийной бедности. Мне представилось, как художник передачи Леонид Пережигин специально для Леонтьева будет днями и ночами вырезать из фольги звездочки, потому что заказать что-то более пристойное на художественном комбинате телевидение не может - денег нет. Как телеоператоры Борис Деденев и Анатолий Ильин станут изощряться, часами выставляя специальный свет, чтобы эти самодельные звездочки сверкали на экране, как в настоящем большом шоу.

Вообразив все это, я решила, что уговаривать Леонтьева выйти на ринг бесполезно, - наш скромный антураж явно не для него. А когда Валерий, в своей чернобурой шубе, в сапожках на каблучках, весь благоухающий, промчался мимо, второпях бросив: "Вы с телевидения? Извините, опоздал! Побежали в гримерную, там и поговорим", - я совсем сникла. В гримерной он еще раз извинился и, сев за столик, на котором стояли тысяча и одна баночка и скляночка с французской косметикой, стал гримироваться. Я следила за каждым движением его рук, но начать разговор не могла. Чувствуя это, Володя приступил к делу один. С первых минут их диалога стало ясно, что уговаривать звезду не придется: отказываться от съемок Леонтьев не собирался.

Может, он не представляет, что за программа - "Музыкальный ринг"? Но ведь сразу же сказал, и, как мне показалось, даже с уважением:

- Слышал много о вашем "Ринге", какой там экзамен музыкантам устраивают. Это правда, что и про прическу спросить могут?

- Ну а почему бы и нет, если это кому-то не дает покоя? - вопросом на вопрос ответил Володя. Валерий тряхнул копной своих словно наэлектризованных волос:

- Это даже забавно, пожалуй! - И уже серьезно добавил: - Но для меня большое значение имеет площадка. Я много двигаюсь - телевизионщики этого не любят.

И, проведя кисточкой стрелку от глаза к виску, бросил через зеркало испытующий взгляд на Володю. А Володя тут же начал рисовать на каком-то листочке мизансцену, расстановку камер, света, и они заговорили на профессиональном языке. Ведь Валерий тоже мог уже считаться режиссером - до получения диплома ему оставался год (он и в Ленинград-то приехал прежде всего по своим студенческим делам). Обсудили возможный ход действия, элементы взаимоотношений исполнителя, зрителей, операторов.

Забегая вперед, скажу, что потом, на съемке, все происходящее выглядело как увлекательная импровизация двух режиссеров. Только один на площадке в роли певца как бы надавал тему, а второй, находясь в режиссерской аппаратной за пультом, эту тему подхватывал и развивал по-своему.

И оба, по-моему, получили от съемки профессиональное удовольствие. Но времени пожать друг другу руки у них не нашлось: Валерий сразу же убежал (утром очередной зачет в институте!), а Володя снимал подстраховочные планы расходящихся зрителей - на случай, если где-то в материале окажется технический брак. Но все это будет лишь через неделю, а пока вернемся к нашей первой и единственной репетиции в гримерной "Ленфильма".

Стали составлять программу выступления. Тут подключилась и я, предложив Валерию в первом раунде показать четыре песни, которые он считает наиболее дачными в минувшем году. А во второй раунд включить четыре новых, на которые возлагает надежды в 1986 году. Валерий, не отрываясь от грима, прикинул несколько вариантов. Потом вручил нам десятка три коробок с фонограммами:

-Послушайте и сами отберите.

Так для артиста было привычнее: не он, как правило, составлял программу, а телевидение диктовало ему, что исполнять, что нет.

Извинившись, Леонтьев убежал на съемочную площадку. Там предстояло в очередном эпизоде демонстрировать, "как стать звездой". А мы отправились слушать фонограммы.

Обычно на составление программы для "Музыкального ринга" уходит много времени. Исполнители редко принимают с первого раза предложенный нами вариант. Многим кажется: то, что чаще звучит в дискотеках и видеобарах, это и есть лучшее у них. Иногда их сбивает с толку придуманный на телевидении видеоряд, создающий впечатление удачи. На "Ринге" же невозможно спрятаться за телевизионные эффекты и трюки. Здесь все внимание сосредоточено на музыке, словах, на самом исполнителе.

Конечно, от выбора программы во многом зависит успех ринговской встречи: ведь песня может стать не только поводом для дискуссии,но и достойным ответом нападающим. Найдутся ли такие песни у Леонтьева? Среди фонограмм, которые дал нам Валерий, большинство было "накручено" телевидением и радио до предела. Но вот Володя включил еще одну запись, и мне показалось, что он перепутал коробки, настолько резко манера исполнения и даже голос певца отличались от того Леонтьева, к которому мы привыкли. Нет, на коробке с пленкой написано, что Валерий Леонтьев исполняет "Легенду", музыка Раймонда Паулса. Потом мы слушали "Ангела" Лоры Квинт, "Звездный час" Эдуарда Артемьева, еще несколько песен- и не переставали удивляться своему открытию. Чувствовалось, что Леонтьев переделывает себя, ломает свой традиционный репертуар и ему удается найти свежие краски. Почему же этот образ до сих пор незнаком ни нам, ни публике, ни критикам? Возможно, нового Леонтьева просто не хотят замечать? Тогда не поможет ли "Музыкальный ринг" разрушить прежний имидж певца, созданный эстрадой? Через несколько дней я позвонила Валерию, чтобы окончательно согласовать список песен. По его капризным и раздраженным интонациям чувствовалось: он получил о "Ринге" кое-какую дополнительную информацию, которая сразу же внесла нервозность в наш разговор. Сначала ему не понравилось, что из шлягеров мы предлагали включить в программу первого раунда только две песни: "Волны" и "Наедине со всеми".

- А как же "Светофор зеленый", "Гиподинамия"? Телевидение и радио всегда предпочитали песни такого плана. То, что выбрали вы, требует киносъемки, на которую нужны не часы, а недели!

- Будем полагаться на профессионализм нашего режиссера и операторов, - попыталась я разрядить атмосферу.

- Допустим, - в раздумье произнес он. - Но тогда в программу второго раунда нужно включить "Исчезли солнечные дни" и "Конь, мой конь!".

- Пожалуйста! Мы сами хотели предложить вам такой вариант. Но нужна еще одна песня. Без нее я выступать на ринге не буду! - категорически заявил он.

- Пожалуйста!

- Но фонограммы этой песни нет в Ленинграде. Я только что записал ее, она в Москве! - Дайте нам телефоны, и мы ее достанем!!!

До съемки оставалось всего два дня. Наши администраторы оборвали все рабочие и домашние телефоны музыкальных редакторов радио и телевидения, но фонограмму с записью песни А. Сашко "Звездный сюжет" разыскать так и не смогли. Я понимала: съемка "Музыкального ринга" срывается. Повод для отказа у Леонтьева есть: мы не выполнили единственного условия звезды.

Целый день я пыталась связаться с Валерием, но в гостинице, где он жил, телефон ответил только после двенадцати ночи. Начались уже те самые сутки, на которые была назначена съемка, а он все говорил и говорил. О том, как ужасно, что Ленинградское телевидение не уважает певца, который, несмотря на невероятную занятость, согласился все же сниматься в этой, признайтесь уж, вовсе не безобидной программе. Как, вместо того, чтобы идти сдавать зачет, он полдня вчера сидел на телефоне, выполняя работу за ленивых администраторов, которые должны были достать фонограмму. Какая трудная в этом году сессия и как бездушны преподаватели - не хотят считаться ни с какими сложностями его жизни. Какой суровый у кинорежиссера Виталия Аксенова характер - может на телевидение и не отпустить...

Около сорока минут я поддакивала, охая и ахая. И хотя нам всем следовало бы накануне передачи выспаться, готова, была слушать еще и еще, потому что окончательно убедилась: Валерию "Музыкальный ринг" нужен не меньше, чем нам. Почему? Этого мы не касались в том ночном разговоре. После съемки не встречались - так, мельком, где-то в коридорах ЦТ или за кулисами на каком-нибудь концерте. Он всегда торопился и спросить не удавалось. Почему он все-таки согласился, несмотря на цейтнот, на риск? Скорее всего, тогда, в начале 1986го, сам Валерий испытывал потребность в общении не только с аудиторией своих поклонников, но и с критически настроенной публикой. Он только что закончил программу "Наедине со всеми". У него начинался "паулсовский" период, и он хотел проверить, как зрители отреагируют на этого нового Леонтьева.

Но это лишь мои предположения задним числом. А что было на самом деле, знает лишь он сам.

...В 19.00, когда студия была уже переполнена и телевизионные камеры включены, Леонтьев так и не появился. Шло время тракта - единственной предсъемочной репетиции с камерами и микрофонами.

19.15 - главного героя съемок нет.

19.30 - нет.

19,45 - нет.

Свет погасили. Публику попросили на время покинуть зал. Операторы и звукорежиссер - уж им-то доводилось видать на телевидении всякое! - отправились на перекур. А администратор на студийной машине помчался на "Ленфильм". В 20.00 на режиссерском пульте раздался звонок из центральной аппаратной:

- Время вашей трактовой репетиции закончилось. Через пятнадцать минут начало съемки. Отменять будете? Володя не успевает ничего ответить, потому что как раз в этот момент по другому - городскому - телефону тоже раздается звонок:

- Через пятнадцать минут выезжаем, - сообщает наш администратор.

- Аксенова умолил. У них произошла задержка - сломалась камера.

Леонтьев не передумал. Но как за оставшееся время привести в чувство ринговских "бойцов"? Ведь они после полуторачасового ожидания звезды могут начать раунд чересчур агрессивно.

Не буду описывать, какими приемами мы с психологами обычно пользуемся, давая настрой аудитории. Это уже сфера профессиональных секретов из тех, что "передаются по наследству".

Как бы то ни было, но когда в студии вновь вспыхнули прожектора, зрители по моей команде: "Вместо гонга - аплодисменты!" - разразились овациями.

Леонтьев не вошел - вбежал в студию. Выхватил у кого-то фотоаппарат и сделал снимок на память. Кому-то протянул тут же отколотый от костюма значок.

И так же легко, играючи развернул на себя оператора, державшего на плече ручную камеру, давая ему тем самым понять, что сейчас центром внимания должен стать он.

- Добрый вечер, уважаемые участники передачи "Музыкальный ринг"! Прежде всего должен извиниться за опоздание и признаться, что приглашение в эту студию для меня очень приятно, но в то же время и неожиданно. Не уверен, что сумел должным образом подготовиться к участию в этой программе, потому что, только-только успев снять киношный грим, примчался сюда с "Ленфильма", где снимаюсь в музыкальном фильме. И все так бегом, все так не просто... Этот немного усталый голос, уважительное отношение к передаче и ее участникам сразу же обезоружили натренированных за два года ринговских "бойцов".

После окончания записи один из постоянных посетителей ринга признается в экспресс-баре Валерию:

- Вы с ходу покорили нас. Вот так вошли - и взяли зал. Взяли зрителя. Нам это понравилось, и все острые вопросы как-то вылетели из головы.

Все действительно так и было. Я не узнавала наших завсегдатаев. Вопросы следовали один за другим, но все - чисто информационные, "неринговские", как мы говорим. В них не было той атакующей направленности, той доли иронии, которая и отличала тогда нашу программу от обычных концертных встреч на экране. Обычно при съемке "неринговские" вопросы я, находясь на пульте режиссера, на правах автора программы или рефери отклоняла. Бывало наоборот: страсти во время раундов так накалялись, что приходилось, успокаивая спорящих, применять "силовые приемы". Но в передаче с Валерием Леонтьевым все было не так, как обычно.

З р и т е л ь . Валерий, вы студент заочного отделения ленинградского Института культуры. Ваша специализация, если не ошибаюсь,-режиссура массовых представлений. В какой мере это помогает вам в режиссуре концертов?

Л е о н т ь е в. В значительной. Если раньше, готовя концерты, я опирался лишь на соб-ственную интуицию и на ту сумму информации, которую накопил за время работы на эстраде, то теперь профессиональные навыки, приобретенные в стенах этого учебного заведения, помогают мне делать песни более точно и образно. Хотя дается учеба нелегко. Боюсь, как бы не завалить эту сессию. Ведь я еще снимаюсь на "Ленфильме", да и у вас здесь сейчас...

З р и т е л ь н и ц а. Вопрос из сектора "А". Ваша исполнительская манера во многом определяется прекрасной физической формой и своеобразным художественным решением костюма. Во-первых, не раскроете ли вы один из секретов постоянного пребывания в такой прекрасной физической форме? И, во-вторых, правда ли, что многие из костюмов вы изготовляете самостоятельно?

Л е о н т ь е в. Начну со второго вопроса - это неправда. Уже неправда. Но в течение ряда лет, особенно в первые годы моей работы на эстраде, я занимался своими костюмами сам. А потом нашел единомышленника, московскую художницу Ирину Ялышеву, которая делает в принципе все, что вы на мне видите, когда я выхожу на сцену. Что касается поддержания формы... Прежде всего это работа. Потому что человек, который любит долго спать и много кушать, - у него гораздо больше шансов потерять со временем свою форму, чем у человека, который любит покушать, но отказывает себе, любит поспать, но ему некогда. Я принадлежу к числу последних.

З р и т е л ь. Валерий, в последнее время у нас произошла такая метаморфоза. Многих интересует, что думает популярный певец, что он любит, у него спрашивают совета, хотят знать его мнение обо всем. А если пригласить на встречу компетентного человека, например философа или психолога, то вряд ли он вызовет такой же интерес у широкой публики. Чем вы объясняете это?

Л е о н т ь е в. Давайте отрешимся от того, что на эстраде стою перед вами я. Поговорим в принципе о популярном артисте или популярной артистке. Почему вопросы, волнующие вас, каждый охотнее задал бы артисту, а не социологу или другому какому-то ученому?

Я думаю, что причина здесь проста. Ученых мы ведь видим в обычной жизни довольно редко, а общаемся с ними еще реже. И нам кажется, хотя это во многом неверно, что они находятся где-то далеко, в тиши кабинетов. А популярный артист у нас в доме практически с утра до вечера. Не один, так другой. Радио включишь - услышишь голос знакомый, включишь телевизор - увидишь знакомое лицо. И из-за того, что он становится как бы приятелем, как бы близким человеком, как бы членом твоей семьи, невольно и хочется перейти на такую манеру общения: а что ты думаешь по этому поводу, как ты считаешь?

З р и т е л ь. А вы чувствуете эту ответственность?

Л е о н т ь е в. Я? Да.

3 р и т е л ь. Ну и как вам?

Л е о н т ь е в. Тяжко!"

И дальше все шло в таком же непривыч-ном для ринга духе. Участники съемки отметили леонтьевскую манеру с достоинством и доброжелательно отвечать на вопросы, не уклоняясь от них, искреннее стремление говорить со зрителями о том, что их волнует. Наконец, Валерий проявил завидную выдержку и чувство юмора, что особо ценилось на ринге.

По выражению лиц, которые крупным планом появлялись на экране, я догадывалась, что участники встречи находятся в некотором замешательстве. "Ринг-рентген" высвечивал перед ними совсем не того артиста, какого они ожидали увидеть.

- Почему ваш сценический образ так отличается от нашего человеческого? - спросят Валерия зрители после окончания передачи.

- Чем же? - удивится он. - На сцене вы более капризный, более нескромный, что ли. А в жизни - совсем другой. Разве? - И грустно усмехнется. Печальный Леонтьев. Лирический. Даже, быть может, с трагическими нотами. Таким он был и в песенной программе, которую показывал на ринге. Когда он пел песню на стихи Петрарки "Ангел мой крылатый... ", то, как писали потом зрители, лицо артиста их поразило, потому что на нем "отразилась гамма чувств, подобная целой человеческой жизни". Но не меньше запомнилось им "солировавшее" в кадре лицо слушающей девушки - так выразительно было оно. Экранное решение песни через показ зрительской реакции одна из находок той совместной режиссерской импровизации, о которой я уже упоминала.

Этот прием, найденный во время ринга с Леонтьевым, стал затем одним из постоянных в нашей передаче. Но такое монтажное построение существует только на телеэкране. В студии же атмосферу создает главным образом общение между тем, кто находится в центре внимания, и теми, кто по правилам ринга должен вести атаку. К концу второго раунда завсегдатаи передачи все-таки перешли в наступление: зазвучали настоящие "ринговские" вопросы.

З р и т е л ь. Газета "Смена" опубликовала итоги парада популярности "Звёзды 1985 года" и вас поставили на первое место. Вы с этим согласны?

Л е о н т ь е в. А вы?

З р и т е л ь. К сожалению, от моего мне-ния ничего в результатах этой анкеты не изменилось бы.

Л е о н т ь е в. От моего тоже.

З р и т е л ь н и ц а. Вот вы исполняете очень разные песни. Сейчас мы слышали серьезную песню "Ангел мой крылатый...". И в то же время вы поете такие песни, как "Светофор зеленый". Так где же Леонтьев настоящий?

Л е о н т ь е в. Вы такой вопрос задали, на который трудно ответить. Дело в том, что я люблю самые разные песни. О понятных, простых вещах, о тех нравственных категориях, на которых нас воспитывали с детства. О любви... О любви песни могут быть и весе-лые, и грустные, и драматичные. О земле, на которой родился, о матери, о долге, о Родине, о сестре, о брате, о ком угодно. И раз круг интересов и тем настолько широк, то, само собой, у меня появляются и самые разные песни.

В последней программе, "Наедине со всеми", которую я показывал на сцене зала "Октябрьский", был целый блок откровенно шутливых, балагурных песен. А почему не порадоваться, что на дворе май месяц, скоро будет лето?

З р и т е л ь н и ц а. Валерий, вот вы говорите, что трудно сказать, какие песни вам нравятся. А какой темп, ритм вам больше импонирует в жизни?

Л е о н т ь е в. Не люблю я все эти ритмы и темпы в жизни. Хочется иногда остановиться, оглянуться, сесть спокойно, выключить телефон, радио, телевизор, почитать книгу или просто посмотреть в окно на людей, какие они, как они идут, куда идут. А на это, к сожалению, слишком мало времени.

З р и т е л ь. После каждого вашего ответа возникают аплодисменты, которые, видимо, связаны с вашими хорошими ответами. Это редко бывает на нашем ринге. У меня вопрос такой: без каких качеств нельзя обойтись знаменитому певцу, кроме хорошего голоса?

Л е о н т ь е в. Я не знаю, как там у знаменитых, у них свои причуды. Но в принципе любой артист, который позволил себе выйти к людям, позволил, чтобы на него смотрели, слушали, задавали ему вопросы, он кроме своих чисто профессиональных качеств - голоса, сценической манеры, репертуара - должен просто быть человеком, ну, как минимум культурным. Можно быть хорошим, можно быть в душе злым - это часто удается скрыть. А мы видим маску, облик артиста, да и любого человека, когда он выходит на публику. И каким бы он ни был, нужно уметь общаться с аудиторией, уметь понять, чего от него хотят, и достаточно емко отвечать на заданный вопрос. И вообще уметь ладить с людьми. Иначе надо идти не в артисты, а в ночные сторожа.

З р и т е л ь. Как вы относитесь к людям, которые, кроме Леонтьева, ничего слушать не хотят? К созданию, например, фан-клуба "Леонтьев"?

Л е о н т ь е в. Понимаете, наверное, такой клуб всетаки лучше, нежели просто бдение у подъезда дома, где артист живет. По крайней мере, это была бы попытка разобраться в его творчестве, понять, что у него удачно, что менее удачно, что хорошо, что плохо. Наверное, это имело бы смысл. Но я принципиально против того, чтобы ограничивать себя интересом к какому-нибудь одному артисту.

З р и т е л ь н и ц а. В вашем репертуаре встречаются песни, которые исполняют другие эстрадные певцы. Например, "Комарово". Мы слышали эту песню в исполнении Игоря Скляра. Находите ли вы для себя у него что-нибудь новое?

Л е о н т ь е в. Я не знаю, находит ли что-нибудь новое для себя Игорь Скляр. Потому что когда-то эту песню принес мне композитор Игорь Николаев и сказал: "Вот тебе пес-ня". Я ее с тех пор и пою.

З р и т е л ь. Валерий, когда вас пригласили на ринг, вы испытывали хоть немножко чувство робости? Или как человек, как популярный артист вы совершенно уверены в себе?

Л е о н т ь е в. Я понимаю вас. Этот вопрос, очевидно, вызван тем, что я забрался сюда и так бойко говорю.

З р и т е л ь. Нет, вы действительно хорошо говорите, и для всех это приятная неожиданность.

Л е о н т ь е в. Вот как! Тогда честно вам скажу, что я волнуюсь далеко не перед каждым выступлением. Обычно принято спрашивать: "Вы волнуетесь перед выступлением?" "Да, - отвечает известный артист, - я себе места не нахожу". Кто-то, отвечая так, говорит правду, кто-то заведомо лжет. У меня не всегда бывает чувство волнения. Но когда я шел сюда, то действительно очень волновался, потому что сама форма передачи для меня необычна. Я впервые участвую в такой передаче, и мое волнение искренне и естественно".

В экспресс-баре Валерию потом задали вопрос: - Ну как вам после раундов? - У меня такое чувство, что я выиграл и приобрел сторонников. Мне очень понравилось. Откровенно говоря, когда я шел на ринг, ожидал какого-то подвоха, попытки поставить меня в неловкое положение. А обстановка оказалась исключительно доброжелательной. И хорошо бы, исполнитель всегда уходил с этого ринга победителем.

Да, Валерий Леонтьев ушел из студии с ощущением победы. Такое чувство осталось и у всех тех, кто делал передачу. Думаю, в первую очередь потому, что с помощью "ринг-рентгена" мы за привычным обликом эстрадного певца увидели Леонтьева-человека. О том же писали нам и зрители ленинградской программы. А через полгода это чувство радостного удивления разделила с ними всесоюзная телеаудитория. Она открыла для себя нового Валерия Леонтьева, а вместе с ним - до тех пор неизвестную ей передачу из Ленинграда, которая впервые появилась на Центральном телевидении. Но "Музыкальный ринг" с Леонтьевым остался, пожалуй, единственным, где телезрители так единодушно присудили победу исполнителю.

Сейчас, когда на нашем ринге побывали многие звезды эстрады и есть с чем сравнивать, я думаю: кто же действительно тогда выиграл - Леонтьев-артист или Леонтьев-человек?

Сказать трудно. Да, по-моему, и сам Валерий со временем стал сомневаться в исходе этой встречи. Сужу так по интервью, опубликованному через год после передачи в журнале "Клуб и художественная самодеятельность" . "У меня к этой передаче, - говорил в интервью Леонтьев, - двойственное отношение...

Я благодарен этой программе. Она впервые дала мне возможность публично высказаться. Не только петь, но и говорить, делиться своими мыслями. Конечно, зрителям интересно поближе познакомиться с артистом, а певцу не менее полезно узнать круг интересов аудитории, отношение к своей работе. Но я глубоко сомневаюсь в нравственной правомочности происходящего, когда несколько десятков человек, определенным образом настроенных и, видимо, подготовленных, устраивают артисту "перекрестный допрос".

У многих просто на лице написана цель: поставить популярного исполнителя в неловкое положение. Чтобы на следующий день похвастаться перед знакомыми: "А здорово я ему вчера врезал!" Если это своего рода социологический эксперимент, то проводится он в некорректных условиях. Да еще и не все обладают чувством юмора. Меня, например, спросили: "Для чего у вас булавка приколота?" Я отвечаю: "От сглазу". И вот, пожалуйста, раскрываю журнал "Человек и закон" и читаю: жалко, мол, что даже такие уважаемые люди, как Валерий Леонтьев, суеверны! Значит, шутки побоку, надо контролировать каждое слово, каждый оборот. Оно и видно по последним "Рингам", что артисты теперь тоже готовятся к этим "жестоким играм", продумывают заранее ситуацию, типовые вопросы, придирки, удары ниже пояса и тоже готовят ответы. Импровизацию сменяет постановка!" Что ж, надо признать, в последнем Валерий был прав.

По сравнению с тем первым нашим рингом, где все мы работали в каком-то едином импровизационном порыве, следующие программы все больше требовали "домашних заготовок" как от телевизионщиков, так и от участников раундов. И чем требовательней артист относится к себе, к своему творчеству, тем серьезнее он готовился к встрече с публикой на "Музыкальном ринге". Слишком большой становилась цена этой встречи. Ведь за полтора часа передача могла кумира сотворить, но могла и развенчать, показав, что король-то голый. Поэтому к своему выходу на "Музыкальный ринг" бит-квартет "Секрет", например, шел год. А Михаил Боярский ещё дольше - почти два года. Но это уже отдельные истории...

"Музыкальному рингу" с Валерием Леонтьевым, записанному в январе 1986 года, суждено было еще три месяца пролежать на полке. (Одному высокопоставленному лицу в Москве то ли голос Леонтьева не нравился, то ли внешний вид оказался не по вкусу, но, так или иначе, певец время от времени попадал в список "нежелательных" для телеэфира.) Наконец в марте ринг с Леонтьевым появился в эфире. Правда, в несколько укороченном варианте: пять минут съели купюры. Пришлось убрать размышления Леонтьева о брейке, который тогда только начинался у нас. Вырезали и разговоры о фан-клубах, возникавших в разных городах страны вокруг песенных кумиров. Считалось, что ни брейкеров, ни "фанов" у нас быть не должно, поэтому их из передачи изъяли, как бы исключив из жизни вообще. Но уже в ноябре того же года зрители, увидевшие ринг с Валерием Леонтьевым на всесоюзном экране, услышали от него те самые крамольные суждения, которые при показе передачи в Ленинграде запретили, а на ЦТ оставили. Сегодня может показаться странным такой консерватизм Ленинградской студии. Ведь в прессе ее называют теперь "одной из самых смелых в стране". И это действительно так. В передачах "Общественное мнение", "Пятое колесо", "Телекурьер", "600 секунд" поднимались и поднимаются острейшие темы. Но, вероятно, в той дистанции, которую преодолело Ленинградское телевидение за какие-нибудь года два, как раз и сказываются со всей очевидностью результаты обновления, происходящего в нашем обществе.

Что же касается "Музыкального ринга", то вскоре после своего общесоюзного дебюта он стал регулярно выходить не только в Ленинграде, но и по Центральному телевидению.